Функциональная адекватность перевода

Выбор в качестве объекта исследования в рамках данной статьи эмоционально-окрашенной речи, в частности речи, порождаемой в состоянии эмоциональной напряженности, обусловлен тем, что она, как установлено, по целому ряду характеристик существенно отличается от речи тех же индивидуумов в обычном состоянии. Поэтому, на наш взгляд, рассмотрение особенностей передачи именно эмоциональной речи в переводе позволит наиболее ярко продемонстрировать, что в понятие «функциональная адекватность перевода» следует вкладывать более широкое содержание, чем то, которое принято в исследованиях по переводоведению.

Для реализации поставленной задачи мы сопоставили ряд примеров перевода эмоционально-окрашенной речи с английского языка на русский, подобрав их таким образом, чтобы показать, как адекватное понимание переводчиком психологических особенностей состояния человека, речь которого воссоздана в оригинале и подлежит переводу, позволяет осуществить функционально-адекватный перевод, и, наоборот, недостаточно полный учет особенностей эмоциональной речи приводит к переводу, который не передает всей смысловой емкости оригинала.

Материалом исследования послужили отрывки текстов из романов Д. Кьюсак, Э. Хемингуэя, А. Хейли и Дж. Кастла, в которых описывается поведение героев в экстремальных жизненных ситуациях. Речевые характеристики героев, адекватно воспрети, выявлены при наблюдениях за устной речью людей в реальных жизненных ситуациях.

Одной из таких характерных особенностей эмоциональной речи является реализация в ней тенденции к сверхподчеркнутой актуализации замысла высказывания. Об этом свидетельствует преимущественное употребление в речи слов с четкой позитивной или негативной коннотацией, усилительных частиц, междометий, слов со значением семантической безысключительности, специфических синтаксических конструкций (инверсия, усилительные конструкции и т. д.).

Рассмотрим несколько примеров адекватной и неадекватной передачи в переводе этой особенности эмоциональной речи. Bart’s face was distorted: his hands curved around an imaginary throat: „If ever I get my hands on that lying bastard».— Лицо у Барта скривилось от злобы, и казалось, что руки его судорожно сжимаются вокруг чьего-то воображаемого горла.— Ух, если бы мне этот лживый мерзавец в руки попался!

В рассмотренном выше переводе адекватно переданы все особенности эмоциональной речи: воспроизведены слова с четкой негативной коннотацией — лживый мерзавец; усилительное наречие ever очень удачно заменено функционально адекватным междометием ух; точно передано содержание авторской ремарки.

С помощью приема компенсации переводчик адекватно передает сверхподчеркнутую актуализацию замысла высказывания в эмоциональной речи, представленной в следующем отрывке текста: «Get out!» Peter’s voice was low. He half-rose in his chair. «Get out before I break your dirty little neck».— Вон отсюда! — Голос Питера прозвучал угрожающе тихо. Он привстал в кресле.— Пошел вон, не то я сверну тебе шею.

Хотя слова с негативной коннотацией dirty little neck не переданы в переводе полностью, общее отрицательное эмоциональное отношение говорящего к собеседнику передано в авторской ремарке (голос Питера прозвучал угрожающе тихо). Это обеспечило функциональную адекватность перевода.

Особое мастерство требуется от переводчика в тех случаях, когда писатель, воспроизводя в речи своих персонажей тенденцию к сверхподчеркнутой актуализации замысла высказывания, отбирает слова, которые приобретают четкую позитивную или негативную коннотацию в данном конкретном контексте. Например: „Соте up … come up!» gritted Spencer between his teeth, holding on the control column. „It doesn’t respond! It doesn’t respond at all! What a lumbering great wagon this is!» — Давай … давай!— проскрежетал сквозь стиснутые зубы Спенсер, вытягивая изо всех сил штурвал.— Что за старая кляча! Она не слушается. Она совсем не слушается!

В словосочетании lumbering great wagon ни одно из слов не имеет в словаре пометы «эмоционально-окрашенное». Однако в данном конкретном контексте употребление слова wagon для определения сверхскоростного лайнера придает высказыванию ярко выраженную отрицательную эмоциональную окраску.

В переводе стилистически нейтральное слово wagon вполне правомерно заменено эмоционально-окрашенным кляча, имеющим четкую негативную коннотацию. Так как средства и способы языкового выражения эмоций не всегда сходны в разных языках, переводчик обычно «фокусирует свое внимание на коммуникативной установке», что убедительно продемонстрировано на приведенном выше примере. Замена же, которую допускает переводчик, передавая эмоциональную речь в нижеследующем отрывке из романа А. Хейли и Дж. Кастла, представляется нам с психологической точки зрения совершенно недопустимой. „Trying to get the bus up as fast as I can.» — Надо поскорее загнать нашу лошадку обратно наверх.

Слово bus, денотативное значение которого предельно ослаблено в данном контексте, так как употребленное для описания самолета, оно, естественно, приобретает негативное эмоциональное созначение, никак не может быть переведено словом с четкой позитивной коннотацией лошадка. Уместным, вероятно, был бы перевод тарантас или нечто в этом роде. Человек, на пределе своих физических возможностей пытающийся в аварийной ситуации управлять переполненным людьми самолетом, не может назвать его ласкательным словом лошадка.